Поиск

Салтыков-Щедрин М.Е. Сказки и рассказы читать, слушать, скачать.

Соседи

Родительская категория: Сказки Категория: Салтыков-Щедрин Опубликовано: 23 Сентябрь 2014
Просмотров: 1332
 
  Соседи
 
   В некотором селе жили два соседа: Иван Богатый да Иван Бедный. Богатого
величали "сударем" и "Семенычем", а бедного - просто Иваном,  а  иногда  и
Ивашкой. Оба были хорошие люди, а Иван Богатый - даже отличный.  Как  есть
во всей форме филантроп. Сам ценностей не производил, но  о  распределении
богатств очень благородно мыслил. "Это, говорит,  с  моей  стороны  лепта.
Другой, говорит, и ценностей не производит, да и мыслит неблагородно - это
уж свинство. А я еще ничего".  А  Иван  Бедный  о  распределении  богатств
совсем не  мыслил  (недосужно  ему  было),  но,  взамен  того,  производил
ценности. И тоже говорил: "Это с моей стороны лепта".
   Сойдутся они вечером под праздник, когда и бедным,  и  богатым  -  всем
досужно, сядут на лавочку перед хоромами Ивана Богатого и начнут калякать.
   - У тебя завтра с чем щи? - спросит Иван Богатый.
   - С пустом, - ответит Иван Бедный.
   - А у меня с убоиной.
   Зевнет Иван Богатый, рот перекрестит, взглянет на Бедного Ивана, и жаль
ему станет.
   - Чудно на свете деется, - молвит он, -  который  человек  постоянно  в
трудах находится, у того по праздникам пустые щи на столе; а  который  при
полезном досуге состоит - у того и в будни щи с убоиной. С чего бы это?
   - И я давно думаю: "С чего бы это?" - да  недосуг  раздумывать-то  мне.
Только начну думать, ан в лес за дровами  ехать  надобно;  привез  дров  -
смотришь, навоз возить или с сохой выезжать пора пришла. Так, между делом,
мысли-то и уходят.
   - Надо бы, однако, нам это дело рассудить.
   - И я говорю: надо бы.
   Зевнет и Иван Бедный с своей стороны, перекрестит рот, пойдет  спать  и
во сне завтрашние пустые щи видит. А на другой день проснется  -  смотрит,
Иван Богатый  сюрприз  ему  приготовил:  убоины,  ради  праздника,  во  щи
прислал.
   В следующий предпраздничный канун опять  сойдутся  соседи  и  опять  за
старую материю примутся.
   - Веришь ли, - молвит Иван Богатый, - и наяву, и во сне только одно я и
вижу: сколь много ты против меня обижен!
   - И на этом спасибо, - ответит Иван Бедный.
   - Хоть и я благородными мыслями немалую пользу обществу приношу, однако
ведь ты... не выйди-ка ты вовремя с сохой - пожалуй, и без хлеба  пришлось
бы насидеться. Так ли я говорю?
   - Это так точно. Только не выехать-то мне нельзя,  потому  что  в  этом
случае я первый с голоду пропаду.
   - Правда твоя: хитро эта механика устроена. Однако ты не думай,  что  я
ее одобряю, - ни боже мой! Я только об одном и тужу: "Господи! как бы  так
сделать, чтобы Ивану Бедному хорошо было?! Чтобы и я - свою порцию, и он -
свою порцию".
   - И на этом, сударь, спасибо, что беспокоитесь. Это, действительно, что
кабы не добродетель ваша - сидеть бы мне праздник на тюре на одной...
   - Что ты! что ты! разве я об том! Ты об этом забудь, а я  вот  об  чем.
Сколько раз я решался: "Пойду, мол, и отдам пол-имения нищим!" И  отдавал.
И что же! Сегодня я отдал пол-имения, а назавтра проснусь - у меня, вместо
убылой-то половины, целых три четверти опять объявилось.
   - Значит, с процентом...
   - Ничего, братец, не поделаешь. Я - от денег, а  деньги  -  ко  мне.  Я
бедному пригоршню, а мне, вместо одной-то, неведомо откуда, две. Вот  ведь
чудо какое!
   Наговорятся и  начнут  позевывать.  А  между  разговором  Иван  Богатый
все-таки думу думает: "Что бы такое сделать, чтобы завтра у Ивана  Бедного
щи с убоиной были?" Думает-думает, да и выдумает.
   - Слушай-ка, миляга! - скажет, - теперь уж недолго и до ночи  осталось,
сходи-ка  ко  мне  в  огород  грядку  вскопать.  Ты  шутя  часок   лопатой
поковыряешь, а я тебя, по силе возможности, награжу,  -  словно  бы  ты  и
взаправду работал.
   И действительно, поиграет лопатой Иван Бедный часок-другой, а завтра он
с праздником, словно бы и "взаправду поработал".
   Долго ли, коротко ли соседи таким манером калякали,  только  под  конец
так у Ивана Богатого сердце раскипелось, что  и  взаправду  невтерпеж  ему
стало. Пойду, говорит, к самому Набольшему, паду перед ним и скажу: "Ты  у
нас око царево! ты здесь решишь и вяжешь, караешь и милуешь! Повели нас  с
Иваном Бедным в одну версту поверстать. Чтобы с него рекрут  -  и  с  меня
рекрут, с него подвода - и с меня подвода, с его десятины грош - и с  моей
десятины грош. А души чтобы и его, и  моя  от  акциза  одинаково  свободны
были!"
   И как сказал, так и сделал.  Пришел  к  Набольшему,  пал  перед  ним  и
объяснил свое горе. И Набольший за это  Ивана  Богатого  похвалил.  Сказал
ему: "Исполать тебе, добру молодцу,  за  то,  что  соседа  своего,  Ивашку
Бедного, не забываешь. Нет для начальства приятнее, как  ежели  государевы
подданные в добром согласии и во взаимном радении живут, и  нет  того  зла
злее, как ежели они в сваре, в ненависти и в доносах друг на дружку  время
проводят!"  Сказал  это  Набольший  и,  на  свой  страх,   повелел   своим
помощникам, чтобы, в виде опыта, обоим  Иванам  суд  равный  был,  и  дани
равные, а того бы, как прежде было: один тяготы несет,  а  другой  песенки
поет - впредь чтобы не было.
   Воротился Иван Богатый в свое село,  земли  под  собою  от  радости  не
слышит.
   - Вот, друг сердешный, - говорит он Ивану Бедному,  -  своротил  я,  по
милости начальнической, с души моей камень тяжелый! Теперь уж мне супротив
тебя, в виде опыта, никакой вольготы не будет. С тебя рекрут -  и  с  меня
рекрут, с тебя подвода - и с меня подвода, с твоей десятины  грош  -  и  с
моей грош. Не успеешь и ты оглянуться, как у тебя от одной этой  поровенки
во щах ежедень убоина будет!
   Сказал это Иван Богатый, а сам, в  надежде  славы  и  добра,  уехал  на
теплые воды, где года два сряду и находился при полезном досуге.
   Был в Вестфалии - ел  вестфальскую  ветчину;  был  в  Страсбурге  -  ел
страсбургские пироги; в Бордо был - пил бордоское вино; наконец приехал  в
Париж - все вообще пил и ел. Словом сказать, так весело прожил, что насилу
ноги унес. И все время об Иване Бедном  думал:  "То-то  он  теперь,  после
поровенки-то, за обе щеки уписывает!"
   А Иван Бедный между тем в трудах жил. Сегодня вспашет полосу, а  завтра
заборонует; сегодня скосит осьминник, а завтра, коли  бог  ведрушко  даст,
сено сушить принимается. В кабак и дорогу позабыл, потому знает, что кабак
- это погибель его. И супруга его, Марья Ивановна, заодно с ним  трудится:
и жнет, и боронует, и сено трясет, и дрова колет. И детушки у них подросли
- и те так и рвутся хоть с эстолько поработать. Словом сказать, вся  семья
с утра до ночи словно в котле кипит, и все-таки пустые щи не сходят у  нее
со стола. А с тех пор, как Иван Богатый из  села  уехал,  так  даже  и  по
праздникам сюрпризов Иван Бедный не видит.
   - Незадача нам, - говорит бедняга жене, - вот и сравняли меня,  в  виде
опыта, в тягостях  с  Иваном  Богатым,  а  мы  все  при  прежнем  интересе
находимся. Живем богато, со двора покато; чего ни хватись, да всем в  люди
покатись.
   Так и ахнул  Иван  Богатый,  как  увидел  соседа  в  прежней  бедности.
Признаться сказать, первою его мыслью было, что Ивашка  в  кабак  прибытки
свои таскает.  "Неужели  он  так  закоренел?  неужели  он  неисправим?"  -
восклицал он в глубоком огорчении. Однако Ивану Бедному не стоило никакого
труда доказать, что у него не только на вино,  но  и  на  соль  не  всегда
прибытков  достаточно.  А  что  он  не  мот,  не  расточитель,  а   хозяин
радетельный, так и тому доказательства были налицо.  Показал  Иван  Бедный
свой хозяйственный инвентарь, и все оказалось в целости, в том самом виде,
в каком было до отъезда богатого соседа  на  теплые  воды.  Лошадь  гнедая
покалеченная - 1; корова бурая, с подпалиной - 1; овца - 1; телега,  соха,
борона. Даже старые дровнишки - и те прислонены к забору стоят,  хотя,  по
летнему времени, надобности в них нет и, стало быть, можно  было  бы,  без
ущерба для хозяйства, их в кабаке заложить. Затем осмотрели и избу - и там
все налицо, только с крыши местами солома повыдергана; но и это  произошло
оттого, что позапрошлой весной кормов  недостало,  так  из  прелой  соломы
резку для скота готовили.
   Словом сказать, не оказалось ни единого факта, который обвинял бы Ивана
Бедного в разврате или в мотовстве. Это был коренной, задавленный  русский
мужик, который напрягал все усилия, чтобы осуществить все  свое  право  на
жизнь, но, по какому-то горькому недоразумению,  осуществлял  его  лишь  в
самой недостаточной степени.
   - Господи! да с чего ж это? - тужил Иван Богатый, - вот и поравняли нас
с тобой, и права у нас одни, и дани равные платим, и все-таки  пользы  для
тебя не предвидится - с чего бы?
   - Я и сам думаю: "С чего бы?" - уныло откликнулся Иван Бедный.
   Стал Иван  Богатый  умом  раскидывать  и,  разумеется,  нашел  причину.
Оттого, мол, так выходит, что у нас  нет  ни  общественного,  ни  частного
почина. Общество - равнодушное; частные люди - всякий об себе  промышляет;
правители же хоть и напрягают силы, но вотще.  Стало  быть,  прежде  всего
надо общество подбодрить.
   Сказано - сделано. Собрал Иван Семеныч  Богатый  на  селе  сходку  и  в
присутствии всех домохозяев произнес блестящую речь о пользе общественного
и частного  почина...  Говорил  пространно,  рассыпчато  и  вразумительно,
словно бисер перед свиньями метал;  доказывал  примерами,  что  только  те
общества представляют залог преуспеяния  и  живучести,  кои  сами  о  себе
промыслить умеют; те же, кои  предоставляют  событиям  совершаться  помимо
общественного участия, те  сами  себя  зараньше  обрекают  на  постепенное
вымирание и конечную погибель. Словом сказать, все, что  в  Азбуке-копейке
вычитал, все так и выложил перед слушателями.
   Результат превзошел все ожидания. Посадские люди не только прозрели, но
и прониклись самосознанием. Никогда  не  испытывали  они  такого  горячего
наплыва разнообразнейших ощущений. Казалось,  к  ним  внезапно  подкралась
давно желанная, но почему-то и  где-то  задерживавшаяся  жизненная  волна,
которая высоко-высоко подняла на себе этот  темный  люд.  Толпа  ликовала,
наслаждаясь своим прозрением; Ивана Богатого чествовали, называли  героем.
И  в  заключение  единогласно  постановили  приговор:  1)  кабак   закрыть
навсегда; 2) положить основание самопомощи, учредив  Общество  Доброхотной
Копейки.
   В тот же день, по числу  приписанных  к  селу  душ,  в  кассу  общества
поступило две тысячи двадцать три копейки, а  Иван  Богатый,  сверх  того,
пожертвовал неимущим сто  экземпляров  Азбуки-копейки,  сказав:  "Читайте,
други! тут все есть, что для вас нужно!"
   Опять уехал Иван Богатый на теплые воды, и опять  остался  Иван  Бедный
при  полезных  трудах,  которые  на  сей  раз,  благодаря  новым  условиям
самопомощи и содействию Азбуки-копейки, несомненно  должны  были  принести
плод сторицею.
   Прошел год, прошел другой. Ел ли в течение этого времени Иван Богатый в
Вестфалии вестфальскую ветчину, а в  Страсбурге  -  страсбургские  пироги,
достоверно сказать не умею. Но знаю, что когда  он,  по  окончании  срока,
воротился домой, то в полном смысле слова обомлел.
   Иван Бедный сидел в развалившейся лачуге,  худой,  отощалый;  на  столе
стояла чашка с тюрей, в  которую  Марья  Ивановна,  по  случаю  праздника,
подлила, для запаха, ложку конопляного масла. Детушки обсели кругом  стола
и торопились есть, как бы опасаясь, чтоб не пришел чужак и  не  потребовал
сиротской доли.
   - С чего бы это? - с горечью, почти с безнадежностью,  воскликнул  Иван
Богатый.
   - И я говорю: "С чего бы это?" - по привычке отозвался Иван Бедный.
   Опять начались предпраздничные собеседования на лавочке перед  хоромами
Ивана Богатого; но как ни всесторонне рассматривали собеседники удручавший
их вопрос, ничего из этих рассмотрении не вышло. Думал было  сначала  Иван
Богатый, что оттого это происходит,  что  не  дозрели  мы;  но,  рассудив,
убедился, что есть пирог с начинкою - вовсе не такая трудная  наука,  чтоб
для нее был необходим  аттестат  зрелости.  Попробовал  было  он  поглубже
копнуть, но с первого же абцуга такие пугала из глубины  повыскакали,  что
он сейчас же дал себе зарок - никогда ни до чего не докапываться.  Наконец
решились на последнее средство:  обратиться  за  разъяснением  к  местному
мудрецу и филозофу Ивану Простофиле.
   Простофиля был  коренной  сельчанин,  колченогий  горбун,  который,  по
случаю убожества, ценностей не производил, а питался тем, что круглый  год
в кусочки ходил. Но в селе про него говорили, что он умен, как поп  Семен,
и он вполне оправдывал эту репутацию. Никто лучше его  не  умел  на  бобах
развести и чудеса в решете показать. Посулит Простофиля красного петуха  -
глядь, ан петух уж где-нибудь на крыше крыльями хлопает;  посулит  град  с
голубиное яйцо - глядь, ан от града с поля уж  ополоумевшее  стадо  бежит.
Все его боялись, а когда под окном раздавался стук его нищенской клюки, то
хозяйка-стряпуха торопилась как можно скорее подать ему лучший кусок.
   И на этот раз Простофиля вполне оправдал  свою  репутацию  прозорливца.
Как только Иван Богатый изложил  пред  ним  обстоятельства  дела  и  затем
предложил  вопрос:  "С  чего  бы?"  -  Простофиля  тотчас  же,  нимало  не
задумываясь, ответил:
   - Оттого, что в планту так значится.
   Иван Бедный, по-видимому, сразу понял Простофилину  речь  и  безнадежно
покачал головой. Но Богатый Иван решительно недоумевал.
   - Плант такой есть, - пояснил Простофиля,  отчетливо  произнося  каждое
слово и как бы наслаждаясь собственным прозорливством, - и в  оном  планту
значится: живет Иван Бедный на распутий, а жилище у него не то изба, не то
решето дырявое. Вот богачество-то и  течет  все  мимо  да  скрозь,  потому
задержки себе не видит. А ты. Богатый Иван, живешь у самого стека, куда со
всех сторон ручьи бегут. Хоромы у  тебя  просторные,  справные,  частоколы
кругом выведены крепкие. Притекут к твоему жительству ручьи с  богачеством
- тут и застрянут. И ежели ты, к  примеру,  вчера  пол-имения  роздал,  то
сегодня к тебе на смену целых три четверти привалило. Ты  -  от  денег,  а
деньги - к тебе. Под какой куст ты ни заглянешь, везде  богачество  лежит.
Вот он каков, этот плант. И сколько вы промеж себя ни  калякайте,  сколько
ни раскидывайте умом - ничего не  выдумаете,  покуда  в  оном  планту  так
значится.
Магазин детских игрушек