Поиск

Аркадий Гайдар. Повести и детские рассказы для чтения.

Тимур и его команда

Родительская категория: Детские рассказы Категория: А. Гайдар Опубликовано: 25 Май 2009
Просмотров: 47435
    • Автор: Аркадий Гайдар
    • Рассказ: Тимур и его команда

 

Аркадий Гайдар. Тимур и его команда

Вот уже три месяца, как командир бронедивизиона полковник Александров
не был дома. Вероятно, он был на фронте.
В середине лета он прислал телеграмму, в которой предложил своим
дочерям Ольге и Жене остаток каникул провести под Москвой на даче.
Сдвинув на затылок цветную косынку и опираясь на палку щетки,
насупившаяся Женя стояла перед Ольгой, а та ей говорила:
-- Я поехала с вещами, а ты приберешь квартиру. Можешь бровями не
дергать и губы не облизывать. Потом запри дверь. Книги отнеси в библиотеку.
К подругам не заходи, а отправляйся прямо на вокзал. Оттуда пошли папе вот
эту телеграмму. Затем садись в поезд и приезжай на дачу... Евгения, ты меня
должна слушаться. Я твоя сестра...
-- И я твоя тоже.
-- Да... но я старше... и, в конце концов, так велел папа.
Когда во дворе зафырчала отъезжающая машина, Женя вздохнула и
оглянулась. Кругом был разор и беспорядок. Она подошла к пыльному зеркалу, в
котором отражался висевший на стене портрет отца.
Хорошо! Пусть Ольга старше и пока ее нужно слушаться. Но зато у нее, у
Жени, такие же, как у отца, нос, рот, брови. И, вероятно, такой же, как у
него, будет характер.
Она туже перевязала косынкой волосы. Сбросила сандалии. Взяла тряпку.
Сдернула со стола скатерть, сунула под кран ведро и, схватив щетку,
поволокла к порогу груду мусора.
Вскоре запыхтела керосинка и загудел примус.
Пол был залит водой. В бельевом цинковом корыте шипела и лопалась
мыльная пена. А прохожие с улицы удивленно поглядывали на босоногую девчонку
в красном сарафане, которая, стоя на подоконнике третьего этажа, смело
протирала стекла распахнутых окон.

Грузовик мчался по широкой солнечной дороге. Поставив ноги на чемодан и
опираясь на мягкий узел, Ольга сидела в плетеном кресле. На коленях у нее
лежал рыжий котенок и теребил лапами букет васильков.
У тридцатого километра их нагнала походная красноармейская мотоколонна.
Сидя на деревянных скамьях рядами, красноармейцы держали направленные дулом
к небу винтовки и дружно пели.
При звуках этой песни шире распахивались окна и двери в избах. Из-за
заборов, из калиток вылетали обрадованные ребятишки. Они махали руками,
бросали красноармейцам еще недозрелые яблоки, кричали вдогонку "ура" и тут
же затевали бои, сражения, врубаясь в полынь и крапиву стремительными
кавалерийскими атаками.
Грузовик свернул в дачный поселок и остановился перед небольшой,
укрытой плющом дачей.
Шофер с помощником откинули борта и взялись сгружать вещи, а Ольга
открыла застекленную террасу.
Отсюда был виден большой запущенный сад. В глубине сада торчал
неуклюжий двухэтажный сарай, и над крышею этого сарая развевался маленький
красный флаг.
Ольга вернулась к машине. Здесь к ней подскочила бойкая старая женщина
-- это была соседка, молочница. Она вызвалась прибрать дачу, вымыть окна,
полы и стены.
Пока соседка разбирала тазы и тряпки, Ольга взяла котенка и прошла в
сад.
На стволах обклеванных воробьями вишен блестела горячая смола. Крепко
пахло смородиной, ромашкой и полынью. Замшелая крыша сарая была в дырах, и
из этих дыр тянулись поверху и исчезали в листве деревьев какие-то тонкие
веревочные провода.
Ольга пробралась через орешник и смахнула с лица паутину.
Что такое? Красного флага над крышей уже не было, и там торчала только
палка.
Тут Ольга услышала быстрый, тревожный шепот. И вдруг, ломая сухие
ветви, тяжелая лестница -- та, что была приставлена к окну чердака сарая, --
с треском полетела вдоль стены и, подминая лопухи, гулко брякнулась о землю.
Веревочные провода над крышей задрожали. Царапнув руки, котенок
кувыркнулся в крапиву. Недоумевая, Ольга остановилась, осмотрелась,
прислушалась. Но ни среди зелени, ни за чужим забором, ни в черном квадрате
окна сарая никого не было ни видно, ни слышно.
Она вернулась к крыльцу.
-- Это ребятишки по чужим садам озоруют, -- объяснила Ольге молочница.
-- Вчера у соседей две яблони обтрясли, сломали грушу. Такой народ пошел...
хулиганы. Я, дорогая, сына в Красную Армию служить проводила. И как пошел,
вина не пил. "Прощай, -- говорит, -- мама". И пошел и засвистел, милый. Ну,
к вечеру, как положено, взгрустнулось, всплакнула. А ночью просыпаюсь, и
чудится мне, что по двору шныряет кто-то, шмыгает. Ну, думаю, человек я
теперь одинокий, заступиться некому... А много ли мне, старой, надо?
Кирпичом по голове стукни -- вот я и готова. Однако бог миловал -- ничего не
украли. Пошмыгали, пошмыгали и ушли. Кадка у меня во дворе стояла --
дубовая, вдвоем не своротишь, -- так ее шагов на двадцать к воротам
подкатили. Вот и все. А что был за народ, что за люди -- дело темное.

В сумерки, когда уборка была закончена, Ольга вышла на крыльцо. Тут из
кожаного футляра бережно достала она белый, сверкающий перламутром аккордеон
-- подарок отца, который он прислал ей ко дню рождения.
Она положила аккордеон на колени, перекинула ремень через плечо и стала
подбирать музыку к словам недавно услышанной ею песенки:

Ах, если б только раз
Мне вас еще увидеть,
Ах, если б только раз
И два. и три
А вы и не поймете
На быстром самолете,
Как вас ожидала я до утренней зари
Да!
Летчики-пилоты! Бомбы-пулеметы!
Вот и улетели в дальний путь.
Вы когда вернетесь?
Я не знаю, скоро ли,
Только возвращайтесь... хоть когда-нибудь.

Еще в то время, когда Ольга напевала эту песенку, несколько раз бросала
она короткие настороженные взгляды в сторону темного куста, который рос во
дворе у забора. Закончив играть, она быстро поднялась и, повернувшись к
кусту, громко спросила:
-- Послушайте! Зачем вы прячетесь и что вам здесь надо?
Из-за куста вышел человек в обыкновенном белом костюме. Он наклонил
голову и вежливо ей ответил:
-- Я не прячусь. Я сам немного артист. Я не хотел вам мешать. И вот я
стоял и слушал.
-- Да, но вы могли стоять и слушать с улицы. Вы же для чего-то
перелезли через забор.
-- Я?.. Через забор?.. -- обиделся человек. -- Извините, я не кошка.
Там, в углу забора, выломаны доски, и я с улицы проник через это отверстие.
-- Понятно! -- усмехнулась Ольга. -- Но вот калитка. И будьте добры
проникнуть через нее обратно на улицу.
Человек был послушен. Не говоря ни слова, он прошел через калитку,
запер за собой задвижку, и это Ольге понравилось.
-- Погодите! -- спускаясь со ступени, остановила его она. -- Вы кто?
Артист?
-- Нет, -- ответил человек. -- Я инженер-механик, но в свободное время
я играю и пою в нашей заводской опере.
-- Послушайте, -- неожиданно просто предложила ему Ольга. -- Проводите
меня до вокзала. Я жду младшую сестренку. Уже темно, поздно, а ее все нет и
нет. Помните, я никого не боюсь, но я еще не знаю здешних улиц. Однако
постойте, зачем же вы открываете калитку? Вы можете подождать меня и у
забора.
Она отнесла аккордеон, накинула на плечи платок и вышла на темную,
пахнувшую росой и цветами улицу.
Ольга была сердита на Женю и поэтому со своим спутником по дороге
говорила мало. Он же сказал ей, что его зовут Георгий, фамилия его Гараев и
он работает инженером-механиком на автомобильном заводе.
Поджидая Женю, они пропустили уже два поезда, наконец прошел и третий,
последний.
-- С этой негодной девчонкой хлебнешь горя! -- огорченно воскликнула
Ольга. -- Ну, если бы еще мне было лет сорок или хотя бы тридцать. А то ей
тринадцать, мне -- восемнадцать, и поэтому она меня совсем не слушается.
-- Сорок не надо! -- решительно отказался Георгий. -- Восемнадцать куда
как лучше! Да вы зря не беспокойтесь. Ваша сестра приедет рано утром.
Перрон опустел. Георгий вынул портсигар. Тут же к нему подошли два
молодцеватых подростка и, дожидаясь огня, вынули свои папиросы.
-- Молодой человек, -- зажигая спичку и озаряя лицо старшего, сказал
Георгий. -- Прежде чем тянуться ко мне с папиросой, надо поздороваться, ибо
я уже имел честь с вами познакомиться в парке, где вы трудолюбиво выламывали
доску из нового забора. Вас зовут Михаил Квакин. Не так ли?
Мальчишка засопел, попятился, а Георгий потушил спичку, взял Ольгу за
локоть и повел ее к дому.
Когда они отошли, то второй мальчишка сунул замусоленную папиросу за
ухо и небрежно спросил:
-- Это еще что за пропагандист выискался? Здешний?
-- Здешний, -- нехотя ответил Квакин. -- Это Тимки Гараева дядя. Тимку
бы поймать, излупить надо. Он подобрал себе компанию, и они, кажется, гнут
против нас дело.
Тут оба приятеля заметили под фонарем в конце платформы седого
почтенного джентльмена, который, опираясь на палку, спускался по лесенке.
Это был местный житель, доктор Ф. Г. Колокольчиков. Они помчались за
ним вдогонку, громко спрашивая, нет ли у него спичек. Но их вид и голоса
никак не понравились этому джентльмену, потому что, обернувшись, он погрозил
им суковатой палкой и степенно пошел своей дорогой.

С московского вокзала Женя не успела послать телеграмму отцу, и
поэтому, сойдя с дачного поезда, она решила разыскать поселковую почту.
Проходя через старый парк и собирая колокольчики, она незаметно вышла
на перекресток двух огороженных садами улиц, пустынный вид которых ясно
показывал, что попала она совсем не туда, куда ей было надо.
Невдалеке она увидела маленькую проворную девчонку, которая с
ругательствами волокла за рога упрямую козу.
-- Скажи, дорогая, пожалуйста, -- закричала ей Женя, -- как мне пройти
отсюда на почту?
Но тут коза рванулась, крутанула рогами и галопом понеслась по парку, а
девчонка с воплем помчалась за ней следом. Женя огляделась: уже смеркалось,
а людей вокруг видно не было. Она открыла калитку чьей-то серой двухэтажной
дачи и по тропинке прошла к крыльцу.
-- Скажите, пожалуйста, -- не открывая дверь, громко, но очень вежливо
спросила Женя: -- как бы мне отсюда пройти на почту?
Ей не ответили. Она постояла, подумала, открыла дверь и через коридор
прошла в комнату. Хозяев дома не было. Тогда, смутившись, она повернулась,
чтобы выйти, но тут из-под стола бесшумно выползла большая светло-рыжая
собака. Она внимательно оглядела оторопевшую девчонку и, тихо зарычав, легла
поперек пути у двери.
-- Ты, глупая! -- испуганно растопыривая пальцы, закричала Женя. -- Я
не вор! Я у вас ничего не взяла. Это вот ключ от нашей квартиры. Это
телеграмма папе. Мой папа -- командир. Тебе понятно?
Собака молчала и не шевелилась. А Женя, потихоньку подвигаясь к
распахнутому окну, продолжала:
-- Ну вот! Ты лежишь? И лежи... Очень хорошая собачка... такая с виду
умная, симпатичная.
Но едва Женя дотронулась рукой до подоконника, как симпатичная собака с
грозным рычанием вскочила, и, в страхе прыгнув на диван, Женя поджала ноги.
-- Очень странно, -- чуть не плача, заговорила она. -- Ты лови
разбойников и шпионов, а я... человек. Да! -- Она показала собаке язык. --
Дура!
Женя положила ключ и телеграмму на край стола. Надо было дожидаться
хозяев.
Но прошел час, другой... Уже стемнело: Через открытое окно доносились
далекие гудки паровозов, лай собак и удары волейбольного мяча. Где-то играли
на гитаре. И только здесь, около серой дачи, все было глухо и тихо.
Положив голову на жесткий валик дивана, Женя тихонько заплакала.
Наконец она крепко уснула.

Магазин детских игрушек